Эльфийский Мир
Меню сайта
Разделы новостей
Сказка [12]
Сказка – знакомый с детства и любимый всем сердце источник знаний, короткое и поучительно произведение. "Настоящая сказка отличается тем, что никогда не прерывается ее связь с жизнью, потому что сказка строится на ней и к ней же возвращается " - Братья Гримм.
Теги
феи (9)
лес (3)
муж (1)

Главная » Статьи » Книги » Сказка

"Лист Ниггла" (часть2)
 — Но я не могу...— Ниггл не договорил, потому что в этот самый миг в студию вошел другой мужчина. Он был очень похож на инспектора, — почти двойник: высокий и весь в черном. 

 — Пошли! — сказал он. — Я — Возница. 

  Ниггл скатился с лестницы. Лихорадка как будто вернулась, голова пылала, и его сотрясал озноб. 

 — Возница? Возница? — бормотал он. — Какой еще Возница? 

 — Вашей кареты, — сказал мужчина. — Ее заказали для вас довольно давно. И вот она наконец ждет вас. Знайте — сегодня вы отправляетесь в путешествие. 

 — Эй! — окликнул инспектор. — Вы должны ехать, однако нельзя пускаться в путь, не окончив; дел. Впрочем, теперь мы хотя бы сможем воспользоваться вашим холстом. 

 — Боже! — проговорил бедный Ниггл со слезами на глазах. — А я даже не окончил картину! 

 — Как это не окончил? — переспросил Возница. — Напротив, картина завершена, —хотя бы потому, что вы к ней более отношения не имеете. Пошли.

  И Ниггл пошел — без особого возмущения. Возница не дал ему времени на сборы, сказав, что ими следовало заниматься раньше, а теперь можно опоздать на поезд; поэтому Ниггл сумел прихватить лишь крохотный чемоданчик, стоявший в коридоре. В нем обнаружились краски и альбом с его же собственными набросками: ни еды, ни свечей. Но на поезд они успели. Ниггл очень устал, ему так хотелось спать, что когда его погрузили в купе, он даже не огляделся по сторонам. Ему было все равно, он забыл, и куда направляется, и зачем ему это понадобилось. Поезд сразу же провалился в темный туннель.

  Пробудился Ниггл на очень большом и едва освещенном вокзале. Вдоль платформы шествовал Носильщик, но выкрикивал он не название станции, а фамилию Ниггла. 
 Тот поспешно выскочил наружу, при этом позабыв чемоданчик в купе, и едва повернулся, как по­езд уже тронулся.

  — А, вот и вы! — сказал Носильщик. — Вам сюда! Что? Нет багажа? Значит — на исправительные работы. 

  Лечение ему не понравилось. Все лекарства были горькими. Персонал оказался недружелюбен, молчалив и строг; кроме них он никого не видел, только изредка заходил суровый доктор. В общем, он скорее находился в тюрьме, а не в госпитале. Ему приходилось много работать в отведенное для этого время: копать, плотничать, красить доски— в один цвет. Из дома его не выпускали, и все окна были обращены на внутренний двор. Ниггла подолгу держали в темноте, как говорили— «чтобы подумал», и он потерял счет времени. Но лучше себя чувствовать не стал — если судить по тому, что ничто здесь не приносило ему удовольствия... Даже отдых, когда можно было лечь в постель. 

   Поначалу — в течение первого столетия или около того (я просто передаю его впечатления), он продолжал бесцельно переживать прошлое. И часто приговаривал, лежа в темноте: «Эх, если б я только заглянул к Пэришу сразу, когда задул сильный ветер. Я же и сам хотел это сделать. Когда сорвались только первые черепицы, все можно было легко поправить. Тогда миссис Пэриш даже не простудилась бы. Как и я сам. Тогда у меня бы осталась еще неделя». А потом он забыл, зачем ему была нужна эта неделя. Теперь его беспокоили только собственные труды в больнице. Он стал планировать их: прикидывал, сколько времени уйдет на то, чтобы укрепить эту доску, перевесить ту дверь, починить ножку того стола. Наверно, он сделался и в самом деле полезным, хотя об этом ему никто не говорил. Но конечно, держали там нашего маленького человека по иной причине. Должно быть, ожидали, когда ему сделается «легче» — по каким-то загадочным медицинским стандартам. 

   В любом случае жизнь не приносила бедному Нигглу удовольствия, точнее, того, в чем он сам привык находить радость. Ничего веселого здесь не было. Но трудно отрицать: он начал чувствовать, скажем, удовлетворение— скорее хлеб, чем джем. Он мог взяться за работу прямо со звонком и отложить ее в сторону, едва услыхав отбой, — чтобы снова приняться за дело, когда настанет время. Теперь за день Ниггл успевал сделать многое и всегда аккуратно заканчивал небольшие работы. Личного времени у него не было — за исключением проводи­мого в спальне, — и все же он стал его хозяином; Ниггл начал понимать, что с ним — с этим временем— следует делать. Спешки не было, он успокоился и научился отдыхать по-настоящему в свободное время. 

   А потом вдруг ему изменили весь распорядок: находиться в постели более не позволяли, освободили от плотницкого дела и велели просто копать — день за днем. Он не возражал. И даже не стал рыться в памяти, отыскивая почти позабытые проклятия. 

  Он копал до тех пор, пока спина не стала надламываться. .. наконец он сбил себе руки и понял, что уже не поднимет лопату. Никто не подумал поблагодарить его. Только доктор зашел, чтобы поглядеть на Ниггла. 

  — Все, — сказал он. — Теперь полный отдых — во тьме. 

   Ниггл отдыхал лежа в темноте; он ничего не чувствовал и не думал, даже не мог понять, сколько лежит— час или многие годы. И тут он услыхал Голоса— но не те, которые слышал до этого. Шел медицинский консилиум или же заседание бюро расследований. Все происходило где-то рядом в соседней комнате— при открытых дверях, наверно, — но света он не видел. 

  — А теперь дело Ниггла, — сказал Голос, куда более строгий, чем докторский. 

  — И что же с ним случилось? — проговорил Второй Голос, который, пожалуй, можно было назвать кротким, только мягким он не был: в нем слышалась власть, но в то же время печаль и надежда. — Что же случилось с Нигглом? Сердце у него было на месте. 

  — Да, но работало не совсем хорошо, — произнес Первый Голос. — И голова тоже — он ею почти и не пользовался. Сколько же времени потратил даром и даже себя не потешил. Он так и не приготовился к Путешествию. Жил как вполне обеспеченный человек, но сюда явился совсем разоренным, пришлось даже поместить его в крыло для бедняков. Скверный случай, боюсь ему придется побыть здесь подольше. 

 — Безусловно, — согласился Первый Голос, — но тщательную проверку выдержат немногие доказательства. 

 — Итак, — продолжил Второй Голос. — Он был художником по природе своей. Конечно, не из одаренных, однако листья, нарисованные Нигглом, имеют определенное очарование. Он потратил много труда на листья — просто так, ради них самих, и при этом никогда не считал, что это делает его сколько-нибудь значительной фигурой. В Записях не упомянуто, чтобы он даже в собственных мыслях пренебрегал требованиями закона по этой причине. 

 — И все-таки он не выполнил слишком многого, — продолжил Первый Голос. 

 — Процент невелик, выбирал, что полегче, и еще называл Помехами. В Записях это слово встречается повсюду, вместе с изрядным количеством жалоб и дурацких проклятий. 

  — Верно; но, конечно же, ему, бедному маленькому человечку, все это казалось помехой. И еще вот что: в отличие от многих, он никогда не рассчитывал на компенсацию. Возьмем дело Пэриша — он поступил позднее. Пэриш приходился Нигглу соседом, но ни разу не пошевелил ради него пальцем, даже благодарил нечасто. Но в Записях не говорится о том, что Ниггл рассчитывал на благодарность Пэриша, похоже, ему это и в голову не приходило. 

  — Да, это говорит в его пользу, — отвечал Первый Голос, — но не слишком. Скорее всего обнаружится, что Ниггл обычно просто забывал обо всем, что делал для Пэриша. 

 — Но вот в последнем отчете, — проговорил Второй Голос, — числится эта поездка на велосипеде в дождь и ветер. Я бы подчеркнул последнее обстоятельство, поскольку вижу в этом поступке истинное самопожертвование: ведь Ниггл догадывался, что уже не получит возможности дописать картину... кроме того, он отдавал себе отчет в том, что Пэриш проявил чрезмерную мнительность. 

  — Полагаю, что ты сгущаешь краски, — проговорил Первый Голос. — Но последнее слово за тобой. Это твоя обязанность трактовать факты самым выгодным для них образом. Иногда это соответствует истине. Что же ты предлагаешь? 

  Нигглу казалось, что он не слышал ничего благодатнее этого голоса. В двух словах— «мягкое исправление» — слышались богатые дары, приглашение на царский пир. Его словно похвалили при людях, причем все — и он сам в том числе — знали, что хвала не заслужена. Стыд свой Ниггл укрыл под грубым одеялом. 

   Наступило молчание. Потом совсем рядом Первый Голос обратился к Нигглу: 

  — Ты слышал? 

  — Да, — отвечал Ниггл. 

  А что с Пэришем? — спросил Ниггл. — Мне хотелось бы встретиться с ним. Надеюсь, теперь он не очень болен? А ногу его можно вылечить? Она все время так досаждала ему. И, пожалуйста, не беспокойтесь о наших взаимоотношениях. Он был очень хорошим соседом и продавал мне по дешевке великолепную картошку, что сохранило мне целую кучу времени. 

  — В самом деле? — спросил Первый Голос. — Рад это слышать. 

   Снова наступило молчание. Голоса, как слышал Ниггл, удалились. 

  — Хорошо, согласен,— проговорил Первый Голос. — Переходим к следующему этапу. Завтра, если ты хочешь. 

   Проснувшись, Ниггл обнаружил, что плотные шторы подняты и его маленькая каморка полна солнечного света. Он встал и обнаружил возле постели вполне удобную и не больничную одежду. После завтрака врач посмотрел его стертые руки и помазал их какой-то мазью, сразу исцелившей болячки. Потом дал Нигглу добрый совет и бутылку тоника — на всякий случай, если потребуется. Ближе к полудню Ниггла угостили бисквитом и налили бокал вина, а потом снабдили билетом. 

  — Вы можете немедленно отправляться на станцию, — сказал врач. — А там Носильщик покажет. До свидания. 

   Ниггл выскользнул из главной двери и заморгал: солнце оказалось неожиданно ярким. Кроме того, он рассчитывал обнаружить перед собой крупный город, под стать вокзалу, но вышло иначе. Он стоял на вершине холма, зеленой, безлесной, продуваемой свежим ветром. Вокруг ничего не было. Далеко внизу поблескивала крыша вокзала. 

 — Сюда! — сказал он и отвел Ниггла к перрону, возле которого уже дожидался симпатичный пригородный поезд: один вагончик с небольшим паровозиком. Оба яркие, чистые, только что выкрашенные. Похоже было, что им предстоит первый рейс. Даже железнодорожный путь казался новеньким, рельсы блестели, подушки были выкрашены зеленой краской, а прогревшиеся на солнце шпалы испускали восхитительный запах свежей смолы. Вагончик был пуст. 

  — Куда же идет этот поезд, Носильщик? — поинтересовался Ниггл. 

  — Едва ли это место уже успело получить имя, — ответил тот. — Но вы сразу узнаете его. 

Категория: Сказка | Добавил: Лучиэнь (10.10.2009) | Автор: Джон Рональд Руэл Толкин
Просмотров: 646 | Комментарии: 1 | Теги: Книга | Рейтинг: 5.0/2
Всего комментариев: 1
0
1 Лучиэнь   [Материал]

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Ваш аккаунт
 
Ты в группе: Скитальцы
Вы не выполнили вход:
Случайный материал
~Тюильри~
Nighwish "Crown"
[# Анга #]

Галерея картинок:


Библиотека:
"Сам предмет ..."
Автор: Лучиэнь
[Луч света в темном царстве]
Статистика

Счетчики материалов
Комментарии: 956
Форум: 39/363
Галерея картинок: 132
Эльфийские расы: 13
Новости: 55
~Тюильри~: 59
Библиотека: 211
Доска объявлений: 11
Гостевая книга: 18

Онлайн всего: 1
Скитальцев: 1
Пользователей: 0

Сайт создан совместными усилиями Лучиэнь и Инфро в 2007 году
Копирование материалов строго запрещено.
Сайт создан в системе uCoz